Красота в технике

В первой половине XIX в. дебаты среди историков искусства и культуры, архитекторов и эссеистов, писателей и художников сводились к поискам некоего «синтетического» стиля или к признанию правомерности использовать любые стилевые достижения прошлого. Одни считали, что достоинства промышленного продукта в открытости его формы, другие — в соответствии потребностям вкуса.


Английский художник, директор Государственной школы декоративного искусства Уильям Дайс в своей лекции, фрагменты которой публиковались в «Journal of Design* (1849), утверждал, что орнамент — необходимое дополнение для создания завершенного промышленного продукта. «Нет птицы без перьев, нет скелета без кожи. Орнамент — удовольствие для органов чувств»1. Критики же орнамента в промышленном искусстве видели фальшь не столько в орнаментации вообще, сколько в том, что чугунные литые изделия воспроизводили формы деревянных или резных каменных изделий, искажая правду материала. Однако нередко именно орнамент позволял скрыть недостатки в отделке и некачественность отливок. В каких-то случаях он становился составной частью конструкции изделия.


Индустриализация привела к появлению двух концепций в мире дизайна. Первая, разделяемая большинством, заключалась в идее возврата к ремесленному производству, к целостности продукта, создаваемого одним мастером. Джон Рескин и Уильям Моррис — предшественники современных движений — по-своему пытались преодолеть разрыв между эстетичной формой и функцией, порожденной промышленной революцией, реформируя искусства и ремесла.


Смысл второй концепции — поддержка промышленности, хотя бы в виде пропаганды лучших образцов стиля и декора, которые можно было рекомендовать производству.


Между 1821 и 1837 гг. Карл Фридрих Шинкельи Питер Бейт собрали и издали в Берлине двухтомный альбом проектов под названием «Образцы для фабрикантов и мастеров». Здесь были примеры изделий времен Античности, Ренессанса, восточные текстильные орнаменты и многое другое. В предисловии настоятельно рекомендовалось не изобретать новые композиции, а повторять с верой и хорошим вкусом уже известное в истории культуры2.


Известный теоретик промышленного искусства, архитектор Гот-фрид Земпер сам оказался на переднем крае буржуазной революции в Германии. После поражения революции он эмигрировал в Великобританию. Его интересовала проблема формообразования, проектирования (Gestaltung) продукции с точки зрения экономических и социальных условий. Он считал, что внешняя форма изделий не может рассматриваться как нечто самоценное. Использовав в качестве от-


правной точки выставку 1851 г. в Лондоне, он исследовал экономическую и техническую базу индустриальной эстетики и представил результаты своих размышлений в книге «Наука, промышленность и искусство» (1852). Порядок понятий выбран не случайно. «Путь, по которому движется наша промышленность, а вместе с ней и искусство, теперь становится ясным: все рассчитывается и делается в расчете на рынок... Неизвестно, где он будет применяться, ничего не известно о характере человека, который будет им пользоваться. Следовательно, подобный объект должен обходиться без каких бы то ни было особых свойств, специфического цвета, он действительно должен быть способен встроиться в любое окружение»1.


Земпер понимал, что необходимость в рациональном подходе к форме нельзя примирить с дизайном, предназначенным для рынка и производства. «Мы видим, что изобретения уже перестали быть инструментом осуществления потребностей или удовольствий. Потребности и удовольствия стали сейчас не чем иным, как способом продажи изобретений»2.


Практический вывод, к которому приходит Земпер: социальные условия в обществе и современное состояние умов должны рассматриваться как существенные факторы стилеобразования в архитектуре при условии демократизации общества. Следует поднимать уровень вкуса публики. Необходимы мастерские, коллекции, широкие обсуждения для формирования в обществе сознательного отношения к качеству промышленных изделий.


Земпер понимал, что приемы художественного творчества, инструменты и технологии ремесленников не пригодны для решения проблем промышленного дизайна. Технологии резания, литья, вулканизации, гравировки, окраски, существовавшие в то время, должны осознанно использоваться проектировщиками.


Германия — мастерская Европы. Индустриализация в этой стране прошла позже, чем в Британии, но гораздо быстрее и эффективнее. И критический настрой «Движения искусств и ремесел» (о котором речь пойдет в следующей главе) здесь проявился не в защите ремесленных образцов, а в развитии рационально-технологического формообразования.


По-иному подходили к теории промышленного искусства инженеры. Попытки создать теорию конструирования предпринимались давно. Уже в трудах Леонардо да Винчи есть элементы теории изобретательства. Сочинение немецкого инженера Франца Рело «О стиле в машиностроении» (1862) касалось теории взаимоотношения искусства и техники, принципов формообразования, освобождения технических изделий от функционально неоправданных украшений. Рело выделял два вида форм машин: первый полностью определяется целесообразностью, второй — допускает свободу выбора конструктора. Формы машин, полагал Рело, должны создаваться по аналогии с архитектурой.


В конце XIX в. в России было популярно переведенное на русский язык его справочное руководство «Конструктор» (1878), в котором автор, «рассматривая различные части машин, дает не только их техническое описание, но и рекомендации по их формообразованию. В конструкцию некоторых из них он настоятельно рекомендует вводить архитектурные мотивы. Капители металлических колонн, иногда входящих в устои машин или служащих опорами для подшипников, Рело предлагал делать в виде римско-греческой, нормандской или упрощенной готической капители. Иногда он советует использовать в технике даже коринфские капители "простой и грациозной формы"» [Гизе, 1978. С. 231-232].


Промышленная революция вызвала не только организационное вычленение проектирования как самостоятельного этапа в создании продукции, но и стимулировала появление теорий промышленного искусства, философско-эстетических концепций. Одним из итогов промышленной революции стало введение единых стандартов — на крепежные детали, проектную документацию, размеры всевозможных комплектующих деталей и оборудования. Выделились четыре основные сферы дизайна: промышленный дизайн, средовой дизайн, дизайн одежды и моды, информационный дизайн. К области промышленного дизайна относятся средства транспорта, станки и технологическое оборудование, бытовые вещи, всевозможные устройства связи, коммуникации и т.д. К области средового дизайна — дизайн в архитектурной среде, интерьерный дизайн, дизайн мебели. Дизайн одежды и моды — это не только костюм и его разновидности, но и аксессуары, ткани. Под информационным дизайном понимается прежде всего графический дизайн, визуальные коммуникации, реклама, упаковка, дизайн изданий, дизайн электронных информационных средств и т.д.


Типология эта достаточно условна и подвижна. В одних и тех же вещах могут совмещаться усилия дизайнеров различного профиля. Например, мобильный телефон. Как продукт массового производства он подчиняется требованиям промышленного дизайна. Его форма эргономически проработана, максимально технологична, скульптурна и выразительна. Но по характеру использования — это постоянная принадлежность костюма. И в этом качестве он подвержан веяниям моды, становится аксессуаром, чем-то вроде украшения. Сменяющиеся маски на корпусе — это его «одежда». Дисплей, интерфейс, кнопки — все элементы графической композиции на плоскости в нем присутствуют. Поэтому в его создании в той или иной мере участвуют и дизайнеры-графики. По своей же основной функции телефон — элемент информационной инфраструктуры.

Читать далее: 1 2 3



реклама



Тэги: